Неточные совпадения
— Полно, папаша, полно, сделай одолжение! — Аркадий ласково улыбнулся. «В чем извиняется!» — подумал он про себя, и чувство снисходительной нежности к доброму и мягкому отцу, смешанное с ощущением какого-то
тайного превосходства, наполнило его душу. — Перестань, пожалуйста, — повторил он еще раз, невольно наслаждаясь сознанием собственной развитости и
свободы.
«Имеешь ли ты право возвестить нам хоть одну из
тайн того мира, из которого ты пришел? — спрашивает его мой старик и сам отвечает ему за него, — нет, не имеешь, чтобы не прибавлять к тому, что уже было прежде сказано, и чтобы не отнять у людей
свободы, за которую ты так стоял, когда был на земле.
Свобода, свободный ум и наука заведут их в такие дебри и поставят пред такими чудами и неразрешимыми
тайнами, что одни из них, непокорные и свирепые, истребят себя самих, другие, непокорные, но малосильные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: «Да, вы были правы, вы одни владели
тайной его, и мы возвращаемся к вам, спасите нас от себя самих».
Ты знал, ты не мог не знать эту основную
тайну природы человеческой, но ты отверг единственное абсолютное знамя, которое предлагалось тебе, чтобы заставить всех преклониться пред тобою бесспорно, — знамя хлеба земного, и отверг во имя
свободы и хлеба небесного.
И здесь, как и везде, в вопросе о
свободе и рабстве души России, о ее странничестве и ее неподвижности, мы сталкиваемся с
тайной соотношения мужественного и женственного.
— Марфенька все пересказала мне, как вы проповедовали ей
свободу любви, советовали не слушаться бабушки, а теперь сами хуже бабушки! Требуете чужих
тайн…
Для веры и не должно быть понятного до конца, вера есть дитя
тайны, подвиг любви и
свободы, она не должна убояться рассудочного абсурда, ибо здесь открывается вечная жизнь, безбрежность Божества.
Ощущается постоянное стремление смягчить, овлажнить мужскую жесткость власти, превратить ее в эротический союз, в котором порядок совмещался бы с полной
свободой и явлена была бы
тайна свободного повиновения и повинующейся
свободы.
Везде, где есть меньшинство, предварившее понимание масс и желающее осуществить ими понятую идею, если нет ни
свободы речи, ни права собрания, — будут составляться
тайные общества.
В
свободе скрыта
тайна мира.
Я пришел к неизбежности допустить существование несотворенной
свободы, что, в сущности, означает признание
тайны, не допускающей рационализации, и описание духовного пути к этой
тайне.
За пределами противоположения между Богом и несотворенной
свободой, описывающего наш духовный опыт по сю сторону, лежит трансцендентная божественная
тайна, в которой все противоречия снимаются, там неизъяснимый и невыразимый божественный свет.
Те месяцы, которые протекли между выпускным экзаменом и отъездом в Казань с правом поступить без экзамена, были полным расцветом молодой души. Все возраставшая любовь к сестре,
свобода, права взрослого, мечты о студенчестве, приволье деревенского житья, все в той же Анкудиновке, дружба с умными милыми девушками, с оттенком
тайной влюбленности, ночи в саду, музыка, бесконечные разговоры, где молодость души трепетно изливается и жаждет таких же излияний. Больше это уже не повторилось.
Лишь церковная философия в силах решить проклятые вопросы, лишь ей доступны проблемы
свободы и зла, личности и мирового смысла, реализма и брачной
тайны познания.
Тайна этой женственности и есть
тайна греха; она связана с
свободой.
Снять бремя
свободы и подменить
свободу принуждением значит уничтожить
тайну веры, которая и есть
тайна благодатной
свободы и свободной любви, значит превратить религиозную жизнь в принуждение видимых вещей, закрепить необходимость.
Мертвенность и бесплодие современной теософии связаны с этим бессилием проникнуть в
тайну личности и
свободы.
Свобода греха, поистине, есть величайшая
тайна, рационально непостижимая, но близкая каждому существу, каждым глубоко испытанная и пережитая.
Великая
тайна человеческой
свободы сокрыта в том, что Сын Бога умер на кресте, был унижен и растерзан.
Весь опыт новой философии громко свидетельствует о том, что проблемы реальности,
свободы и личности могут быть истинно поставлены и истинно решены лишь для посвященных в
тайны христианства, лишь в акте веры, в котором дается не призрачная, а подлинная реальность и конкретный гнозис.
С
свободой связана
тайна греха и
тайна искупления.
Если
тайна греха в
свободе, то
тайна искупления и спасения — в
свободе же, но в
свободе, соединенной с любовью, с божественной любовью.
— Я не желаю компрометировать ни тебя, ни себя, — заметил он ей, — не все поймут то горячее чувство, которое я питаю к тебе, а догадавшись о нашей связи, могут истолковать ее в дурную сторону для тебя и особенно для меня. Люди злы, а нам с ними жить. Мне даже делать между ними карьеру. Если ты любишь меня, то наша связь останется по-прежнему
тайной. Поверь мне, что это даже пикантнее. При настоящей полной моей и твоей
свободе тайна ни чуть ни стеснительна. Мы над нею господа. Так ли, моя дорогая?
Различие между Богом-Творцом и
свободой ничто уже вторично — в изначальной
тайне, в Божественном Ничто это различие снимается, ибо из Ungrund’a раскрывается Бог, из него же раскрывается и
свобода.
Тайна креста и есть преодоление основного противоречия райского блаженства, порожденного
свободой.
Тайна Христа-Богочеловека есть разрешение парадокса
свободы и благодати, но она не поддастся рационализации.
И этот меон есть
тайна изначальной, первичной, домирной, добытийственной
свободы в человеке.
Если это ничто есть изначальная, бездонная
свобода, меоническая, несотворенная, то, хотя и остается непроницаемая
тайна, на путях ее познания мы достигаем более осмысленных и менее оскорбительных результатов.
Но Богочеловек, в котором таинственно соединяется благодать и
свобода, знает
тайну освобождения злых.
Вся
тайна тут в том, что Бог не действует в детерминированном ряду объективированной природы, Он действует лишь в
свободе, лишь через
свободу человека.
— Вы не поверяли мне ваших
тайн, — возразил Яков Иванович, — и благодарю вас за то, что вы оставили мне
свободу действий. Знайте только, что великий князь Николай Павлович обо всем извещен.
— Это всё равно. Обман убьют. Всякий, кто хочет главной
свободы, тот должен сметь убить себя. Кто смеет убить себя, тот
тайну обмана узнал. Дальше нет
свободы; тут всё, а дальше нет ничего. Кто смеет убить себя, тот бог. Теперь всякий может сделать, что бога не будет и ничего не будет. Но никто еще ни разу не сделал.
Свобода — колодезь бездонно глубокий, дно его — последняя
тайна [Я.
Третье антропологическое откровение, в котором раскрывается творческая
тайна человека, есть последняя
свобода человека.
Тайна макрокосма раскрывается лишь тем, которые отметают принудительно-навязчивую необходимость, кажущуюся необходимость и подходят к макрокосму через микрокосм, через
свободу Абсолютного Человека.
Нельзя ждать познания мировой
свободы и мировой творческой
тайны от уединенной, оторвавшей себя от мира и противоположившей себя миру индивидуальности.
Перво-Адам не был еще приобщен к
тайне Божественной Троицы через Абсолютного Человека и потому не знал еще творческой
свободы, он есть лишь первая стадия творения.
Лишь жертвенная решимость стать в положение опасное и рискованное, плыть от старых и твердых берегов к неведомому и не открытому еще материку, от которого не протягиваются руки помощи, лишь страшная
свобода делает человека достойным увидеть Абсолютного Человека, в котором окончательно раскроется творческая
тайна человека.
Как существо падшее, порабощенное последствиям греха и попавшее во власть необходимости, человек должен пройти через
тайну искупления, должен в мистерии искупления восстановить свою богоподобную природу, вернуть себе утерянную
свободу.
Я ушел, унося с собой «
Тайны Петербурга» князя Мещерского, и начал читать эту книгу с большим вниманием, но с первых же страниц мне стало ясно, что петербургские «
тайны» значительно скучнее мадридских, лондонских и парижских. Забавною показалась мне только басня о
Свободе и Палке.
Какими
тайными путями пришел он от чувства гордой и безграничной
свободы к этой нежной и страстной жалости? Он не знал и не думал об этом. И жалел ли он их, своих милых товарищей, или что-то другое, еще более высокое и страстное таили в себе его слезы, — не знало и этого его вдруг воскресшее, зазеленевшее сердце. Плакал и шептал...
Свобода есть предельная
тайна.
Допущение
свободы, из которой зло, хотя и не путем причинности, из которой и творчество всякой новизны в мире, хотя тоже не путем причинности, есть не какая-то онтологическая и метафизическая доктрина, а интуитивное описание
тайны, раскрывающейся в существовании.
В последний раз она плясала.
Увы! заутра ожидала
Ее, наследницу Гудала,
Свободы резвую дитя,
Судьба печальная рабыни,
Отчизна, чуждая поныне,
И незнакомая семья.
И часто
тайное сомненье
Темнило светлые черты;
И были все ее движенья
Так стройны, полны выраженья,
Так полны милой простоты,
Что если б Демон, пролетая,
В то время на нее взглянул,
То, прежних братий вспоминая,
Он отвернулся б — и вздохнул…
В этот день, ознаменованный приехавшей к нам незнакомой мне до сих пор бабушкой, я, по ее настоянию, была в первый раз в жизни оставлена без сладкого. В тот же вечер ревела и я не менее моего двоюродного братца, насплетничавшего на меня бабушке, — ревела не от горя, досады и обиды, а от
тайного предчувствия лишения
свободы, которою я так чудесно умела до сих пор пользоваться.
«Алеша быстро сошел с крылечка вниз. Полная восторгом душа его жаждала
свободы, места, широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих, сияющих звезд… Тишина земная как бы сливалась с небесною,
тайна земная соприкасалась со звездною… Алеша стоял, смотрел и вдруг, как подкошенный, повергся на землю.
Но теперь обстоятельства переменились. Гришка мог отправляться в Комарево, когда заблагорассудится, пребывать там, сколько душе угодно, пожалуй, хоть вовсе туда переселиться. Можно, следовательно, надеяться, что он употребит с пользой свою
свободу. Под руководством такого наставника, как Захар, он, без сомнения, пойдет быстрыми шагами к просвещению и не замедлит постигнуть
тайну «приличного обращенья».
Теперь я и между барынями имею
тайных сообщниц. Мы как-то съехались все на одном самом добродетельном вечере. Этак ужасно весело! Дурачить свет целым обществом, коллективно, как говорит мой Домбрович, еще приятнее. Мне бы хотелось, чтоб зима шла без перерыва еще несколько месяцев: а то весной и летом разъедутся все по дачам. На дачах гораздо больше
свободы; но не будет уж прелести наших
тайных сборищ.
И дики тех ущелий племена,
Им бог —
свобода, их закон — война,
Они растут среди разбоев
тайных,
Жестоких дел и дел необычайных;
Там в колыбели песни матерей
Пугают русским именем детей;
Там поразить врага не преступленье;
Верна там дружба, но вернее мщенье;
Там за добро — добро, и кровь — за кровь,
И ненависть безмерна, как любовь.
К тому ж вам будет полная
свобода; в вашей комнате все стены капитальные: вы можете шуметь, петь, кричать, одним словом, делать все, что вам угодно; вы этим никого не обеспокоите, и даже, если б вам вздумалось, — прибавил с улыбкою Рено, — сделать этого купца поверенным каких-нибудь сердечных
тайн, то не бойтесь: никто не подслушает имени вашей любезной.